дом леви
кабинет бзикиатрии
кафедра зависимологии
гостиный твор
дело в шляпе
гипнотарий
гостиная
форум
ВОТ
Главная площадь Levi Street
twitter ЖЖ ВКонтакте Facebook Мой Мир
КниГид
парк влюбленных
художественная галерея
академия фортунологии
детский дворик
рассылочная
смехотарий
избранное
почта
о книгах

объявления

об улице

Levi Street / Гостиный Твор / Гости / Зинаида Миркина / Волшебная щелочка

 

Волшебная щелочка



В глухом лесу мохнатый зверь живет,
Шуршит под лапой лист сухой и хрупкий...
О чем молчат зеленоглазый Кот
И старый Леший, закуривший трубку?

Они садятся где-нибудь у пня.
В оврагах темных, на замшелых склонах,
И зажигают молча три огня –
Один рубиновый и два зеленых.



      Это песня из старой сказки. Она пелась у нас всегда – песня про наших волшебников, тихих лесных волшебников – покровителей нашей страны. Про Лешего и Кота, про их огни, просвечивающие всех насквозь...
      Если тебе очень плохо, если у тебя ничего не выходит, все из рук валится, сядь где-нибудь в уголке и запой эту песню. И что-то случится. Не обязательно, чтобы волшебники тут же пришли. Нет, Это не так часто бывает. Но ты все равно позови их этой песней. И они, если и не придут, все равно помогут. А бывает, что и придут. Вдруг, совершенно неожиданно. Когда сами захотят, тогда и придут. А не захотят, так можно всю жизнь их прождать. Но придут или не придут, – а они есть, они живут в нашем лесу – Леший со своей светящейся трубкой и Кот с глазами, просвечивающими любую тьму насквозь. Ходят они всегда вместе. И пока идут – и жизнь идет, как ни в чем не бывало. А вот когда останавливаются... Что-то особое происходит. Сядет Леший и начнет курить трубку. И подымается над лесом туман. А вместе с туманом растет и растет тишина. И постепенно становится такой огромной, как море. Это всегда бывает к ночи. Тишина дорастает до ночи, становится густой и темной. И тогда видны три огня: один рубиновый и два зеленых. Ни Лешего, ни даже трубки его не видно. Только один рубиновый огонь. И Кота самого не видно. Только – два зеленых огня.
      Если кто увидит эти огни, то ждите чудес!
      Впрочем, это раньше так было, а потом не так, потому что волшебников – запретили. Даже говорить о них запретили. И песню нашу мы стали петь тайком, тихо-тихо, чтобы, не дай Бог, нас не услышали. И все меньше людей стали петь ее. И то сказать – зачем Крокодилу волшебники?
      Вы, может быть, не знаете, что страной нашей правил Крокодил. И довольно долго. Обыкновенный Крокодил. Ну, что тут такого? Одной страной правит Лев, другой Волк, а нашей правит Крокодил. Чтобы люди правили страной, это редко бывает. Мы про такое давно не слышали. А Крокодил... Ну, что ж, Крокодил как Крокодил. Зеленый. И за время его правления постепенно у всех позеленело в глазах.
      Впрочем, нам говорили, что только так и надо. Каждое утро по радио раздавался голос Гусыни, возглашавший, что все у нас в стране растет и зеленеет.
      Гусыня иногда показывалась и по телевизору. Она ходила в большой, развевающейся, как флаг, розовой мантии. Шея ее была гордо вытянута, так что один вид ее давал понять, что все у нас не только прекрасно, но лучше быть не может. А если кто-нибудь в этом сомневался, то его убеждали. Были такие способы. Особые. Гусыня вела такую идеологическую борьбу, что лучше было не попадаться под ее клюв.
      Кроме идеологической Гусыни, у Крокодила были два ближайших помощника – Кот в Сапогах и Баба Яга. Кот в Сапогах возглавлял Министерство иностранных дел. "Министр не своих дел" – так называли его в народе. Баба Яга занималась, напротив, только своими делами. Надо сказать, что у нее был такой длинный нос, что совала она его всюду. И там, где побывал ее нос, дела всех становились ее собственными. Все, что у нас в домах делалось, зарубалось у нее на носу.
      Эта верная Баба Яга хранила правителя нашего пуще своего ока. При этом была она совершенно бескорыстной и неподкупной. Ничего, кроме ее помела, ей не было нужно. Ну, а помело было всегда при ней. На нем она летала. Совершенно неожиданно появлялась в любом месте. Могла вдруг влететь через трубу и – прямо на стол. Не ждали?! Тем лучше! Теперь ничего не спрячете!
      Но была у помела и особая тайная государственная функция. Об этом речь еще впереди. Так вот из этих верных слуг составлялся совет министров. И этот-то совет и запретил всякое упоминание о волшебниках. Было длинное постановление, которое все мы должны были изучать и знать наизусть. Гласило оно вкратце следующее:
      "Во-первых, никаких волшебников не существует.
      Во-вторых, волшебники – реакционеры.
      В-третьих, хотя мы и уничтожили их еще до того, как они появились, они теперь грозят уничтожить нас. Поэтому все на борьбу с волшебниками!"
      Нельзя сказать, чтобы мы все поняли. Но не принять к сведению этого нельзя было. Потихоньку (о, совсем потихоньку!) мы от всего сердца жалели своих волшебников. Но... многие из нас, особенно кто помоложе, начинали уже сомневаться: а есть ли они? В самом деле, чего ж их не видно? И потом, раз сам Крокодил сказал, что их нет... А Крокодил наш уже стал называться Крокодилиссимусом. Да. Он ведь все знал, все мог и на все имел право. И потому в стране нашей был - порядок. А следила за порядком Баба Яга.
      И вот вдруг по стране поползли странные слухи, будто Крокодил хочет признать существование волшебников и вернуть их в страну.
      Сначала этому не верил никто. Но потом... Потом уже не верить было нельзя. Все оказалось правдой. Дело в том, что Крокодил захотел бессмертия!..
      Собственно, нам давно уже объясняли, что он бессмертен. Мы так к этому привыкли, что и помыслить не могли о смерти Крокодила.
      Но однажды ему во сне явилась сама Смерть с косой за плечами. Он проснулся в холодном поту, срочно созвал совет министров и объявил, что ему необходимо действительное бессмертие. То есть ему оказалось мало того, что все знают о его бессмертии. Он еще и сам захотел узнать о нем.
      Вот когда министры вспомнили о волшебниках. И Кот в Сапогах щелкнул шпорами, склонился, снял свою роскошную шляпу с пером и сказал, что он готов начать переговоры, том более, что волшебный Кот ему все-таки приходится родственником. О, конечно, с ним давно порваны всякие отношения, но если нужно нашему великому Правителю, он их восстановит. Он берет на себя дипломатическую миссию.
      – Чушь! – сказала Баба Яга со свойственной ей прямотой. – Чушь! Никаких дипломатических отношений не надо.
      – Но... ведь Правителю нашему нужно бессмертие, – вкрадчиво сказал Кот.
      – Дипломатия – это обман, – отпарировала Баба Яга. – Они нас обманут. А нужно, чтобы мы их обманули.
      Однако Правитель, помолчав, принял сторону Кота. Вот так-то в наше государство и были допущены волшебники.
      – Вы слышали? Вы знаете? – говорили друг другу жители при встрече и быстро разбегались, думая, что и так сказали слишком много.
      Между тем по телевизору выступила Гусыня в своей роскошной мантии и объявила во всеуслышанье:
      – По милости нашего великого Правителя в страну нашу вернулись волшебники. Волшебники исполняют желания! В новогоднюю ночь каждый житель нашей страны может пожелать что-нибудь, и волшебники исполнят его желание. Да здравствует наш великий Крокодилиссимус – лучший друг всех волшебников!
      –Лучший друг всех волшебников? – повторяли изумленные граждане и не верили своим ушам.
      А в стране между тем готовилось невиданное новогоднее празднество. Кот в Сапогах лично брал интервью у счастливых жителей. Он призывал их желать смелее. "Любое желание будет выполнено. Но только одно! Выбирайте!"
      И вот один старик, глубоко вздохнув, спросил Кота, не может ли он попросить у волшебников визу в Страну Детства.
      – Думаю, что это возможно, – ответил Кот и через некоторое время принес ему визу. Не успел старик собрать вещи, как тут же впал в детство. Прямо на глазах. И это ему совсем не понравилось. Нет, он не выглядел счастливым.
      – Что, дедушка, не хочешь ли обратно? – кричали ему мальчишки.
      Старик кивал головой. Но... одно желание уже было исполнено, а второго не полагалось.
      Только один босоногий мальчик, сидевший ото всех в сторонке, пожалел старика.
      – Ах, дедушка, дедушка! Ну зачем тебе понадобилась Страна Детства? Здесь совсем не рай... И если бы меня спросили, чего я хочу, я сказал бы: спать и увидеть вещий сон...
      Только он это сказал, как вдруг очутился в каком-то стогу сена, и ему стало тепло и хорошо. Вокруг другие стога. Поле. Ночь. Еще зябко и сыро, но постепенно ночной холод стал уходить, становилось все теплее и светлее. И тут он заметил, как из-за соседнего стога вылезает узкий золотой серп или рог. "Месяц", – подумал мальчик, но вслед за рогом или серпом показалась маленькая рука, затем появился маленький человечек, держащий в руке сноп огня.
      – Ты кто? – спросил мальчик.
      - А ты что, не видишь? Гном.
      – А ты что делаешь?
      – А ты что, не видишь? Горю.
      – Прямо так весь сам и горишь?
      – Ну конечно, прямо так весь сам.
      – Но ты ведь сгореть можешь.
      – Могу. Ну и что? Это не важно.
      – А... а что же важно?
      – Важно успеть засветить царство. Не сгореть раньше, чем появится светящийся мир. Важно успеть оставить световой след.
      Мальчик проснулся от удивления и еще какого-то щемящего чувства. Он увидел, что сидит босой на морозе, но ему совершенно не было холодно. Он не знал, что означает его сон, но почему-то был этим сном совершенно счастлив и не сомневался, что сон этот – вещий.
      А между тем, по улицам шел, окруженный огромной свитой, сам Крокодилиссимус. Он шел на встречу с Волшебниками. Сначала он назначил им дипломатический прием у себя во дворце, но Волшебники наотрез отказались. Они сказали, что будут ждать его в загородном ночном лесу. И туда надо прийти пешком, без машин и без музыки. Главное – соблюдать полную тишину. Говорить только шепотом, и то – самое необходимое. Испытание тягчайшее, особенно для Гусыни. Но вот показались большие черные ветви елки, с которых свешивались, позванивая, золотые звезды. Гусыня ахнула и прошептала: "Мы пришли".
      Действительно, они были в волшебном лесу. Волшебники выглядели странно: у них, кажется, ничего не осталось, кроме огней. Навстречу великому Правителю двигались три огня: один рубиновый и два зеленых. Но эти огни видели его насквозь, так что это было даже и неприлично. Правитель с удовольствием отдал бы приказ погасить огни, но делать было нечего, ему необходимо было получить от них бессмертие.
      – А когда ты хочешь получить бессмертие? – спросили его Огни.
      – Как то есть – когда? Сейчас, разумеется.
      – А на сколько ты хочешь получить бессмертие?
      – Как то есть "насколько"?! Навсегда, разумеется.
      И тут Волшебники сказали, что они не всемогущи. (Слышать это было крайне приятно и Крокодилу, и всей его свите – сами сознались!). Да, они не все могли. Не безусловно все. Бессмертие могло быть дано только при соблюдении некоторых условий.
      ¬ Каких же?
      – Тебе следует измениться, – сказали Волшебники.
      – Измениться?! МНЕ?!!
      – Да, тебе, – ответили они как ни в чем не бывало, будто и понятия не имели, что перед ними находится высшее совершенство Вселенной. – Да, тебе. Тебе надо умалиться. Надо стать таким маленьким, чтоб мочь пройти в самую узкую щелочку, какая только есть на свете.
      – Что??!
      Вот тут уже Баба Яга не выдержала. Вот тут-то уже наступил конец этой дурацкой тишине. Она так загремела, так замахала помелом, что Волшебные Огни как сквозь землю провалились.
      – Домой! – скомандовала она, точно была здесь самой главной. – За мной! Во дворец! Вот, вот, вот твои либеральные штучки, – кричала она Правителю. – Теперь ты, может, сообразишь, кто тебе друг, а кто тебе враг, кто честный, а кто лукавый. Подумать только – в щелку! Самого Тебя! Запрятать в щелку!.. Да знаете ли вы, что такое эта щелка? Знаете ли вы, что главное дело моей жизни – это заметать ее своим помелом?! Или щелка – или мы. Одно из двух, вы еще до сих пор этого не поняли? Да все беды на свете от этой щелки! Все, все беды, все несчастья! Щелка... Она появляется всюду. Только зазеваешься, она тут как тут. Если говорить недостаточно быстро и громко, она вылезает и торчит между словами. Если время не летит, как угорелое, размахивая своим помелом по моему примеру, то опять же нет-нет и появится эта щелка между часами или между минутами. Но особенно надо быть начеку в Новогоднюю ночь. Когда один год кончается, а другой начинается, вот тут-то между ними и появляется эта щелка и зияет. И такой из нее лезет туман, такой обман... И все чокаются, и обнимаются, и говорят: "С Новым годом! С новым счастьем!" И надеются, что из этой щелки им привалит новое счастье и все такое. А что, я спрашиваю, изменилось, что появилось новенького, стоящего за эти тысячу девятьсот восемьдесят с лишним лет?! Что, лучше стало? С новым счастьем... Да они нового правителя захотели, вот что! А ты и не видишь, по своему мягкосердечию. Вот тебя и задумали впихнуть в эту щелку и закрыть на замочек. – Тут Баба Яга перевела дух:
      – Ух! Наконец-то мы дома... Будешь теперь знать, кого слушаться... А бессмертие мы все-таки добудем, – тихо, но твердо сказала она. – Сейчас спи. Когда надо будет, я тебя разбужу.
      Щелка! Ишь, чего захотели! В щелку!..
      Как черная туча пронеслась Баба Яга на своем помеле, и прогромыхал Правитель на чем-то непонятном. Задребезжала посуда на праздничных столах, а испуганные жители, прижимаясь друг к другу, зашептали: "Что, все кончилось? Мы опять живем, под собою не чуя страны? Никаких волшебников, никаких желаний?"
      Но тут зажглись телевизионные экраны, загремела бравурная музыка, показался Кот в Сапогах и, размахивая белой шляпой, приглашал жителей радоваться и надеяться, и желать как прежде, и даже больше прежнего. Волшебники исполняют желания!
      Слава Богу, воздушная тревога миновала.

***
Сияли огни. То тут, то там звенела праздничная музыка. А по заснеженной новогодней улице шел Помпончик.
      Бывает же так, что у человека как будто и нет имени, а кличка с детства так прилепится к нему, что уже и не отлепишь. Когда-то его прозвали так за его шапку с пушистым помпончиком, который постоянно плясал на голове. Может быть оттого, что хозяин его очень много смеялся? Смеялся он негромко, но так заливисто и заразительно, что у того, кто слышал этот смех, как-то сразу смывалось дурное настроение.
      На лице у Помпончика все время сияла такая улыбка, что было совершенно ясно, что он что-то знает, что-то такое, что, может быть, важнее всего на свет; во всяком случае, если это знать, то можешь ничего не бояться. Да, рядом с Помпончиком как-то пропадал страх, хотя что именно он знал, понять никто не мог. В том числе и его лучший друг Том. Вот к нему-то и пробирался сейчас Помпончик по ночной улице. И, наконец, добрался.
      Его здесь ждали. Стол был накрыт, нарядная елка зажжена. И хозяину с хозяйкой для полного счастья не хватало только Помпончика. Но вот и Он появился и запел:


А я что-то знаю.
А я что-то знаю.
А я что-то знаю,
Знаю – и пою.

Среди темных веток
Щелочка сквозная...
Загляни – увидишь
Звездочку свою!

Елка пахнет счастьем,
Счастье пахнет елкой...
Есть на елке место
Разным чудесам!

Загляни поглубже
В узенькую щелку.
Что такое счастье,
Ты узнаешь сам.



      Кажется, они знали, что такое счастье. И Том, и его подруга, одетая в сиреневато-розовое платье и так и светившаяся сиреневым светом. И вот что удивительно: кто бы ни взглядывал на нее, почему-то сразу начинал слышать флейту. И так уж мелодия флейты и не оставляла его, пока он ее видел, даже мысленно, эту Старую Девочку. И так уж потом навсегда. Кто вспомнит Старую Девочку, сразу вспомнит мелодию флейты. Старая Девочка... Да, так ее и звали. Потому что тысячу лет назад она была такой же, как сейчас. Так все говорили. Ну, может быть, тысячу не тысячу, но давно... А как давно, – никто не помнил.
      Они знали, что такое счастье, и Том, и Старая Девочка, но, похоже было, что сейчас у них произошла маленькая размолвка.
      – Наконец-то ты нас рассудишь – сказал Том Помпончику. – Понимаешь, она не хочет идти к Волшебникам. Не хочет ничего желать. Упускать ТАКУЮ возможность?!
      – Ну, а ты пожелал что-нибудь? – спросил Помпончик.
      – Ну, я... Что я один-то, без нее? Я, во первых, еще не выбрал. Ведь они исполняют всего одно желание. Так-то – такая ответственность! Попробуй-ка выбери...
      – Ты все-таки торопись, а то новогодняя ночь кончится.
      – Торопись... Ну да, но... как же я без нее?
      – Том, милый, ты иди и желай. А я не пойду. Я ведь хочу только одного: чтобы было то, что есть, и не было бы того, чего нет. А для этого мне не нужны волшебники.
Так сказала она, Старая Девочка.
      – Ну, ты слышишь? Чтобы было то, что есть. И не было бы того, чего нет... То, что есть... Мало ли, что есть... Крокодил с Бабой Ягой тоже, между прочим, есть.
      Старая Девочка как-то странно улыбнулась, но ничего не сказала.
      – Вот ты улыбаешься и ничего не говоришь. А между прочим, можно пожелать даже и Правителя чуть получше нашего.
      Тут Помпончик бросился прикрывать подушкой телефон. А Старая Девочка вздохнула и сказала:
      – Том, милый, я же не говорю тебе, чтобы ты не шел. Иди и желай. А я буду ждать тебя. Только возвращайся поскорей.
      И вот Том вздохнул, помедлил и вышел. И Помпончик с ним. Ему, кажется, все равно было, идти или не идти к Волшебникам, но не хотелось оставлять друга одного. А к полуночи они надеялись вернуться.
      Уже позади городская черта. Лес. Где-то там, в середине леса, огни волшебников. А пока в лесу только угадывается какой-то таинственный подсвет. Он манит все глубже, все дальше...
Как только Правитель и его свита покинули лес, как только настала Тишина, Огни засветились снова и ждали каждого, кто подойдет к ним в тишине. Том шел. Он все еще не выбрал желания. Он все еще перебирал возможности. Но сейчас выберет, выскажет и вернется. Он не любил расставаться со своей подругой. Он уже скучал. Время от времени он оборачивался и видел ее сиреневое сияние – и был совершенно спокоен. Она здесь, вот она. Ведь слышна флейта.
      Он сделал еще шаг, еще несколько шагов.
      – Ну, так как, Помпончик, что же мы пожелаем? – спросил Том и повернулся к своему другу. – Но... Помпончика не было. – А... Что это? Где ты? – очень забеспокоился Том. Девочка моя, куда он пропал? – обратился он, как всегда в трудную минуту, к своей подруге.
      Но никакого сиреневого сияния он не увидел. И – никакой флейты. Все исчезло. Вот тебе и новогодняя ночь и праздник исполнения желаний!.. Полная тьма. И вдруг эту тьму прорезали три огня – один рубиновый и два зеленых.
      – У тебя осталось желание, – сказали Огни. – Пожелай, и мы исполним его.
      "Так вот оно что... Вот как встречаются с волшебниками... Ну, конечно, у меня есть желание. И мне уж совершенно не надо выбирать. Теперь ясно, чего желать. Только одного: увидеть ЕЕ, узнать, что с ней ничего не случилось.
      – Ну, что же, увидишь, – услышал он в ответ.
      И тут зазвучала удивительная музыка. Нет, не флейта. Это были высокие хрустальные перезвоны органа. Это были звенящие колокола – так пели хрустали в царстве Волшебных Зеркал. Прямо из музыки возникло мерцающее голубовато-розовое сияние. Это переливались и звенели льды в царстве Снежной, в царстве Хрустальной Королевы. Среди светящихся ледяных звезд Том вдруг различил саму Королеву в прозрачном голубом плаще, с серебряной короной на голове. И вдруг с замиранием сердца он подумал, что Снежная Королева совсем не страшная, а прекрасная. У него даже вытекла слеза из глаза и тут же превратилась в сверкающую хрусталину, которая со звоном упала. А Снежная Королева подняла на него свои совершенно прозрачные глаза и сказала, мгновенно отвечая на его мысли:
      – Смотря для кого. Одним я страшная, другим прекрасная.
      – А на самом деле? – как-то сдавленно, шепотом спросил Том.
      – Что такое "на самом деле"? – тихо спросила она в ответ, и продолжила:– То, что на самом деле, ты увидишь в моих волшебных зеркалах.
      Прямо за ее спиной от земли до неба открывалось огромное неподвижное зеркало. В нем отражалось, хранилось и удваивалось все сияние, собранное в Царстве. Удваивалось? Нет, утраивалось и удесятерялось! Ибо в этом огромном зеркале отражалось другое зеркало, а в нем еще одно и еще одно. И все это сияло, звенело и пело.
      – Для того, кто может выдержать мое сияние, я прекрасная, – раздался хрустальный голос.
      И Том вдруг почувствовал, что еще одна капля, и он не выдержит, сердце его разорвется. Но тут раздалась до боли родная, знакомая до тоски и счастья мелодия... Флейта... Ее флейта!.. Ее ни с чем не сравнимое сиреневое сияние. И тогда Том заплакал навзрыд, как маленький, но слезы его уже не превращались в хрусталинки. Он почувствовал тепло среди сияющего льда и увидел прямо перед собой свою любимую. Она стояла и протягивала к нему руки.
      – Том! Том! Где ты? – расслышал он уже совсем близко. Он бросился к ней навстречу и... со всего размаха ударился о зеркальное стекло. Раздался какой-то стон хрусталя. Все погасло и замолчало. Стало совершенно темно. Потом чернота превратилась в сизые сумерки.
      И в этой сумрачной тишине прозвучал голос Снежной Королевы
      – Это же Зеркало, Том. Зеркало... Зеркало... Никому не дано входить в зеркала. Зеркала для того, чтобы видеть. Вот ты и увидел, что Она есть. Не пропала, не сгинула. Она есть. Ты видел то, что есть. Ты уже столько знаешь... если знаешь, что она есть.
      – Да, но... где она?
      – На этот вопрос Зеркало не отвечает. На вопросы "где" и "как", "куда" и "почему" Волшебное Зеркало не отвечает. Она есть. Вот и все. Этого достаточно для того, чтобы идти и искать Ее. Иди. Только не забывай ее образ, увиденный в Зеркале. Не спутай ее ни с кем другим.
      – Спутать Ее? Нет, Королева, я, может быть, многое способен натворить, но вот спутать Ее с кем-нибудь другим я, кажется, не способен. Вот в этом-то одном я уверен.
      – Ну, что ж, может быть. Тебе предстоит трудный путь. Сейчас ты увидишь, как в сумерках замелькают огоньки, и пойдешь на эти огоньки. Постепенно их окажется много. Перед тобой откроется Страна Снов, Мечтаний и Надежд. И каждый огонек будет превращаться в сиреневое сияние и почти каждый девичий голос начнет звучать флейтой. И среди всех них ты должен найти Ее. Найти или не найти – но главное: не принять за Нее другую. Если примешь – попадешь в Страну Морока. А уж из этой страны почти никто, почти никогда выбраться не мог.
      – А если не приму?
      – А если не примешь и не найдешь Ее в Стране Снов, Мечтаний и Надежд, то... тебе придется пойти в Страну Безысходности. Пойти и пройти ее насквозь.
      – Пройти насквозь Страну Безысходности?!
      – Да, Том. Путь и выход лежит через Страну Безысходности. Иди, Том. Сил тебе, Том!
      И вот, едва отзвучал голос Снежной Королевы, как в сизом сумраке начали появляться огоньки. Один, другой, третий, десятый... И на душе стало понемногу легче и спокойнее. Каким ледяным холодом, каким мраком повеяло от слов - "Страна Безысходности"! Почему это он должен непременно попасть в такую страну? Когда есть еще столько надежд! Можно мечтать и видеть сны… И надеяться... надеяться...
      – То - ом! Том!
      – Да!
      – Это я. Том!
      – Ах, девочка, ты шутишь, глупенькая! Пошути с кем-нибудь другим. Неужели я приму когда-нибудь тебя за Нее?.. Твое сиреневое платье и не сияет вовсе, и голос твой совсем не флейта, а детская дудочка.
– Том, Том... Иди сюда, ты ведь устал, ты ведь измучился. А у меня так тепло, светло и тихо. Ну, хоть отдохни у меня немного.
      Боже мой, Боже мой, он действительно устал... и ведь он слышит флейту, флейту.
       Он входит в дом. На столе горит лампа под сиреневым абажуром. А в углу комнаты проигрыватель, и на нем пластинка с голосом флейты.
      И тогда он садится на диван, закрывает лицо руками и плачет.
      – Ты зачем, зачем это сделала? – говорит он хозяйке дома. – Неужели ты вообразила, что я могу спутать Ее с тобой?
      Ах, сколько было еще подделок, этих сиреневых абажуров, этих заемных сияний и чужих голосов! Ему показалось, что он в каком-то колдовском лесу, среди оборотней. Как он устал от их огней, от их обманов. "Не хочу надеяться, не хочу мечтать, не хочу спать! Не хочу этих огней. Пусть не будет того, чего нет!"
      Только он это сказал, как исчез последний дрожащий огонек и полная, глухая и слепая тьма сомкнулась над ним.
      Так вот, что такое Страна Безысходности... Не удалось ее миновать!..
      Он сел на какой-то пень и застыл. Сколько прошло времени, он не знал. Казалось, время остановилось. Идти было некуда, надеяться не на что. Ее не было нигде. Но ведь Она ЕСТЬ! Он Ее видел в волшебном зеркале. И сердце его не могло забыть этого.
      – Есть, но где?
      – Нигде, но есть.
      Вокруг него была полная тьма. Но внутри него мерцал свет из волшебного зеркала. Этот свет не был мороком. О, нет! Пусть весь мир уверял бы его в противоположном, но он-то знает!.. Тут не глаза, не уши, не ум – тут вся душа его жила и знала.
      И вдруг он увидел, уже глазами увидел во тьме узенькую светящуюся щелочку. Там был огонь. И это был не морок. Огонь был настоящий – живой и теплый. Не сиреневый, а оранжевый, даже оранжево-красный, обыкновенный огонь костра, горевшего в темном лесу. Кажется, он горел здесь всегда, так спокойно сидели вокруг него маленькие человеческие фигурки, и только время от времени молча подбрасывали поленья в огонь. Тому показалось, что они сидели здесь для того, чтобы такие, как он, не затерялись во тьме. Впрочем, они не обратили на подошедшего Тома никакого внимания, как не обратили бы внимания на упавшую шишку или задрожавшую от ветра ветку. Точно у них была одна задача: не растерять тишину внутри себя. И они ее не теряли. "Это – хранители тишины", – догадался Том, и в сердце его стало пробираться тепло костра.
      И по мере того, как росло тепло в сердце, росла тишина. И в тишине стали слышны звезды. Да, эти не замеченные им, не заметные прежде звезды точно разговаривали с костром, и Тому подумалось вдруг, что этот костер – одна из таких же звезд, и если бы он смотрел издали, то был бы уверен, что это - звезда. До костра ясно донесся звездный звон. И вот первый гном ответил:



Когда весь мир внутрь сердца умещен,
Смолкает разногласие земное.
Бог суетою нашей оглушен,
А Дьявол – этой полной тишиною.

Он задохнулся. Он вот здесь, сейчас
Исчез. Черта. За ней – исчезновенье.
И значит ты на самом деле спас
Всех тех, кто ждет и молит о спасенье.

И вот, почти ослепнувши от слез,
Всем сердцем входишь в тишину такую,
В которой хор вознесшихся берез
Беззвучно возглашает: "Аллилуйя!"



Том ясно услышал это "Аллилуйя", возглашенное деревьями. Потом все снова стало тихо, и еще раз донесся звон со звезды, и еще один гном сказал в ответ:



Нас тянут каменные гири.
Мы связаны. Таков закон.
Но в этом тяжком смертном мире
Есть чистый колокольный звон.

И тот, кто смог его расслышать,
Идет к нему сквозь тяжесть дней,
И чем он ближе, тем он тише,
И чем он тише, тем мощней.

И где-то на последней ноте,
Где смерть уже изнемогла,
Кончаются законы плоти
И расправляет Дух крыла.



"И чем он ближе, тем он тише, и чем он тише, тем мощней", – повторил Том и ясно расслышал звуки приближающегося колокола. Он действительно затихал по мере приближения, рассыпаясь перезвоном серебряных колокольчиков, потом переходил в какую-то хрустальную капель и снова собирался в могучий звон, который, однако, по мере возрастания мощи, становился тише и тише.
      И вот появилось сияние. Тому показалось, что оно еще прекраснее, чем сияние голубых и розовых хрусталей в Царстве Снежной Королевы. Сияние росло, окружало его. Он не только видел, он был в этом сиянии. Он плавал, он утопал в нем.
      – Где я? – спросил он, не в силах выносить это блаженство.
      – Здесь, – ответил серебряный голос, и вслед за ним появилась женщина, похожая на серебряную рыбку, такой она была легкой и гибкой, так сливалась она с сияющей воздушной волной, так танцевала в ней.
      – Где – "здесь"? – прошептал Том.
      – В том, что есть.
      – Но откуда это взялось?
      – Оно всегда было здесь, Том, только тебя здесь не было. Ты не умел войти. Ты все время шел от минуты к минуте, от часа к часу, от дня ко дню. А мы находимся в щелке между минутами и днями. Вот когда ты остановился в Стране Безысходности, когда не побежал за бегущей минутой, тут-то ты и заметил эту щелку, которая между. И – вошел. Сперва ты увидел костер гномов. Это был вход в тишину. А тишина ведет в то, что есть. Ты шел, шел и вошел...
      – Ну, а дальше? Что будет дальше?
      – И дальше будет то, что есть. Все дальше и дальше, все глубже и глубже, пока не найдутся все потери, пока не встретишься с тем, с чем расстался, пока не кончится вся боль, пока не придешь туда, где смерть изнемогла...
      Иди, Том... иди...

***
      – Ну, Правитель, да что же ты спишь! – говорила между тем Баба Яга громовым шепотом.
– Может, и тебя зачаровала луна? Сегодня она так рассиялась, точно хочет ни одного темного уголка не оставить. Прямо негде голову спрятать. Да неужели ты позволишь ей так сиять?! Она вылезла из зеркал Снежной Королевы, и такой стоит лунный звон, что оглохнуть можно. Вставай и прекрати это!
      – А, это ты, старуха...
      – Да, старуха... Интересно, как ты без этой старухи добудешь бессмертие... Спишь, поддавшись лунным чарам, как самый обыкновенный простофиля, а пока ночь пройдет, а с ней и надежда на бессмертие.
      – А есть надежда, старуха? В самом деле, есть? Ты ведь не по телевизору выступаешь, ты мне на ухо скажи. Есть?
      – Конечно, есть. Зря я, что ли, тебя будила? Вставай и иди к Волшебникам. Главное, надо знать, как с ними разговаривать. Про бессмертие – молчок. Скажи только, что тебе необходимо очутиться в Царстве Волшебных Зеркал. Они поморгают своими огнями, но отказать – не откажут. У них тоже есть правила, которые они обойти не могут. А мы вот ихнюю щелку обойдем.
      – Обойдем?
      – Ну, разумеется. Неужели же в щелку лезть? А уж если ты попадешь к Снежной Королеве, то все. Бессмертие тебе обеспечено.
      – Я еще не совсем понял.
      – Чего тут понимать? Ты станешь соправителем Снежной Королевы.
      – Я?! Со-правителем???
      – Да, тут ничего не поделаешь. Без нее не обойтись. Ее даже беречь придется. Видишь ли, она владеет волшебными зеркалами. Только от ее света в зеркалах появляются образы того, что есть. Они выплывают из зеркал и светят на весь мир. Как эта Луна. Так вот, – они будут появляться, а ты будешь их заслонять. И всей земле будет казаться, что это ты светишься на весь мир. Но все светящиеся образы появляются и скрываются, уступая место другим. Ты же будешь бессменным. Уж раз ты туда пришел – все. Ты-то никому места не уступишь. Все эти белоснежные церемонии окончатся с твоим приходом.
      – Послушай, мудрая старуха, – сказал изумленный и слегка помягчевший Правитель. – А не будет ли там, у Снежной Королевы, несколько...холодновато... А?
      – Стыдись, Крокодилиссимус! Что тебе ее холод, когда в тебе жар всей преисподней?! Ты что, забыл, что ты огнедышащий? Ты ведь всесильный! Ну, так соберись с силами!
      И Крокодил собрался. И пошел к Волшебникам. Все случилось именно так, как рассчитывала Баба Яга. Они поморгали огнями, но открыли Царство Волшебных Зеркал. И Крокодил вошел это голубовато-розовое и серебристо-белое сияние.
      Нет, пусть нам не говорят, что он ничего не почувствовал, не оценил. Это не так. Зачем упрощать? Он оценил торжественную красоту этих мест. Даже есть предание (никто этого не видел, но предание есть), что из глаз его вытекла слеза. Одинокая Крокодилова слеза.
      – Ну, здравствуй. Белая, здравствуй, Хрустальная! – сказал он, увидев неподвижно стоявшую и светящуюся Владычицу. – Не ждала гостя?
      Снежная Королева молчала.
      – Не очень-то ты приветлива. Но я и без приглашения пришел. И не в гости. Я не привык быть гостем. Я – хозяин. Такой же, как ты. Я согласен делить с тобой власть. Пока, – не удержался и добавил он.
      Слабая улыбка тронула губы Снежной Королевы, но вскоре ее сменило все то же ровное голубовато-розовое свечение.
      – Цвета мы переменим на более яркие. Но кое-что и оставим, пожалуй. – Он оглядывался вокруг и по-хозяйски примеривался к реформам, как вдруг раздался тихий голос Владычицы Света:
      – Ты здесь не хозяин.
      – Гм... У нас равные силы. Белая. Ты вызываешь образы, но я заслоню их собой. И весь мир будет видеть, что есть Я, а больше ничего нет. И ты ничего, ничего не сможешь с этим поделать. К тому же твой холод мне не страшен. А что касается моего жара, то неизвестно, не запросишь ли ты пощады...Так что ты или сработаешься со мной, или...
      И тут вдруг она посмотрела на него таким прозрачным, таким пронизывающим взглядом, что на одно короткое мгновение ему стало не по себе: даже вспомнился тот взгляд Смерти, который он видел во сне.
      – Я не буду твоей соправительницей. Этого не будет.
      – Вот как?! Но ведь я не уйду отсюда.
      – Я знаю. Я сама уйду.
      – То есть как это? – растерялся Крокодил. – Кто это может уйти по доброй воле? Кто это не боится уйти?
      – Тот, кто собрал свет, тот и не боится уйти. Ему нечего бояться – он нашел то, что есть. Я живу для того, чтобы собирать свет. Когда я исчезну, останется свет. И я буду тогда в нем, как он сейчас во мне.
      – Что, что все это значит?!
      И вдруг Крокодилу стало нестерпимо страшно. Он закричал. Он раскрыл пасть. Он дохнул огнем, но... Перед ним стояло удивительное существо, которое его совершенно не боялось. Совсем не боялось и совсем от него не зависело. Нисколько. А он, великий Крокодилиссимус, целиком зависел от этого, существа, которое называло себя Владычицей Света.
      Он с радостью растоптал бы ее, но... если Ее не будет, не будет и его.
      -Только тот, кто не боится умереть, может стать бессмертным - тихо говорит она.
      -Только тот, кто готов умалиться и пройти через волшебную щелку.
      -Щелка?! Опять о ней?! Так ее не избежать? Постой! Куда же ты!
      Но Она точно не слышит его. Она становится все прозрачнее, все легче. И голос Ее все тише, тише... Что, что такое она говорит?


Свет замирал в свой тайный час.
Да нет, он не потух.
Он просто на глазах у нас
Преображался в Дух.

Не ослепителен, не жгуч,
Простясь со всей тщетой,
Луч таял, превращался луч
В Дух Света - Дух Святой...


      Королева говорила и таяла на глазах. Таяли хрустали, таяли зеркала, таяли образы, проплывавшие в них, таяли, расплывались, исчезали очертания Крокодила. Нет очертаний, нет никого, но сияние есть. Оно дрожит, мерцает. Вот уже только след от сияния, но какой теплый, какой нежный и чистый сиреневый след!.. И – флейта, флейта!..
      – Я здесь! Я здесь, моя девочка!
      – О, наконец-то! Наконец ты мне ответил! Сколько же я звала, сколько искала тебя!
      – Ты звала? Ты искала?! Это я миры обошел, чтобы найти тебя!
      – Да, Том. Может быть. Том. Но ведь это ты покинул меня. Я все время оставалась здесь. В том, что есть. А ты ушел.
      – Да... Я ушел... Но, Господи, я пришел... Пришел! И пускай будет то, что есть, и не будет того, чего нет!

***
Они сидели за столом в своем домике около нарядной сияющей елки: Том, его Старая Девочка и Помпончик, их верный Помпончик, на которого стоит только взглянуть – и уже все, что заботило и мучило, окажется одолимым. И даже самое неодолимое, с которым ничего не поделаешь, тоже...
      – С Новым годом! – сказал Помпончик и, взяв в руки бокал, подошел к телевизору и включил его. Странное дело – он увидел на экране самого себя с бокалом в руке и со своей неизменной улыбкой.
      Но его быстро заслонила Баба Яга.
      – Вот-вот-вот! – говорила она. – Не успела я замести эту щелку. И на этот год тоже не успела. Нагляделись уже в нее вдосталь... "С Новым годом, с новым счастьем". И такого напустили тут туману, такого дурману... Теперь уже никто ничего не разберет. На самое точное, самое достоверное – говорят: нет его! Это то, чего нет! А на всякую невидаль, на то, чего сроду не было, говорят: вот это то, что есть. И теперь-то уже никто ничего не знает.
      Но тут Баба Яга как-то срочно растаяла. А из-за нее снова проступил Помпончик и сказал, собственно, то, что он говорил всегда:


А я что-то знаю.
А я что-то знаю.
А я что-то знаю,
Знаю – и пою.

Среди темных веток
Щелочка сквозная...
Загляни – увидишь
Звездочку свою!



Гостиная Зинаиды Миркиной





Rambler's
Top100


левиртуальная улица • ВЛАДИМИРА ЛЕВИ • писателя, врача, психолога

Владимир Львович Леви © 2001 - 2017
Дизайн: И. Гончаренко
Рисунки: Владимир Леви
Административная поддержка сайта осуществляется IT-студией "SoftTime"

Rambler's Top100