дом леви
кабинет бзикиатрии
кафедра зависимологии
гостиный твор
дело в шляпе
гипнотарий
гостиная
форум
ВОТ
Главная площадь Levi Street
twitter ЖЖ ВКонтакте Facebook Мой Мир
КниГид
парк влюбленных
художественная галерея
академия фортунологии
детский дворик
рассылочная
смехотарий
избранное
почта
о книгах

объявления

об улице

Levi Street / Гостиный Твор / Гости / Александр Зорин / Четверть века без отца Александра Меня

 

Четверть века без отца Александра Меня


МОНИТОРИНГ СМИ: Кому он более всего мешал?



Его земное время (1935 - 1990) прокалённое государственным террором разного накала: от тотального изничтожения слоёв населения до прицельной пальбы по диссидентам. Оно сказалось на его жизни, на его пастырском служении, на его литературе. Но, крепко адаптированная в настоящем, его жизнь была стрелой, – любимый его образ, – направленной в вечность. Настоящее, лишь туго натянутая тетива. «Если есть здравомыслие, помноженное на мистицизм, то это мой стиль» – говорил он о себе.
          На самом-то деле его время ещё не настало. Проповеди, книги, лекции, беседы ещё в полноте не востребованы верующей Россией. Россия ещё не открыла для себя Меня. Она до него ещё не доросла. Тираж его книг, около девяти миллионов, поделённый на двадцать пять лет, в общем-то, не большой тираж. Значительную часть которого занял «Сын человеческий», изданный сотнями тысяч в начале девяностых.
          Мандельштам считал, что Россию легче обуть и накормить, чем научить читать Пушкина. То же самое можно сказать и об отце Александре Мене. Нужна гуманитарная культура, гумусный слой гуманитарной культуры, который взрастит семена, посеянные им. Пока же такого слоя нет, пробиваются отдельные кустики, как щепотки зелени в растрескавшемся асфальте. Интерес к Меню не падает, но и не возрастает, может быть потому, что блокируется консервативной массой священников. Например, батюшка из храма «Вознесения Господня» в Сокольниках, предостерегал прихожан ходить в храм Космы и Дамиана, где продаются книги отца Александра. Востребованность его проследить невозможно, как невозможно узнать количество православных верующих в нашей стране. Добросовестный подсчёт даёт не больше трёх процентов от количества людей, считающих себя православными. Отец Георгий Чистяков говорил об одном проценте.
          В Орле, в храме я слышал разговор возле свечного ящика двух женщин. Видел их там не однажды. Одна рассказывает о своём болеющем сыне алкоголике. Вторая, участливо: «Поставь свечку, не помешает». «Да я готова поверить и в Бога, и в кого угодно, только бы сын выздоровел».
          Учитывая, весьма условный процент воцерковлённых прихожан, можно сказать, что страна тотально-неверующая, заваленная так называемой «духоносной» литературой. Священник Алексей Плужников в своей книге (издательство Даниловского монастыря) приводит много красочных примеров современного языческого православия, из которых видно, как архангелов и святых повсеместно теснят колдуны и кикиморы.
          Книги отца Александра расходятся по магазинам книготорга, что важно, потому что на приходах, за редким исключением, их не продают. В Москве – только в двух-трёх храмах. Не исключено, что Мень, дойдёт в конце концов до массового читателя, минуя свечные ящики.
          После перестройки наша Церковь взяла курс на реставрацию. Поднималось то, что было разрушено 17-ым годом. Восстанавливались руины на старом фундаменте, который и тогда уже был полуразрушен. В успехе революции, как это не горько сознавать, церковь сыграла определённую роль. Народ, ею окормляемый, не знал Евангелия, не слышал слова Божия и разъяснительной проповеди ввиду надвигающейся катастрофы. Потому и легко его было облапошить марксистской идеологией, действующей к тому же вероломно.
          Отец Александр был свободен от архаической прелести. Недаром в его приходе началась работа по новым переводам Священного Писания и Богослужебных текстов. Свобода, дарованная Всевышним, была главным содержанием его жизни и пастырской проповеди. И потому он оставался костью в горле у священноначалия, подчинённого Комитету государственной безопасности. Андропов, глава Комитета, отметил его неординарное поведение ещё в 1974 году в специальном донесении правительству о происках Ватикана. И с этого времени Комитет глаз с него не спускал. Он был для них неудобен, лишняя головная боль. Никак не могли его пришпилить к себе, ускользал сквозь пальцы. Как же так, вся церковь у них в кулаке, вся упряжка, а этот и ещё несколько им соблазнённых, тянут в сторону.
          Курс на реставрацию отбросил наше православие на двести лет назад, к началу 19 века, когда появилось Библейское общество, озабоченное тем же: религиозным просвещением народа. Вспомним печальную судьбу архимандрита Макария Глухарева (1792 -1847) – православного подвижника, миссионера, переводчика Библии. Он был сослан в монастырь за свои, как бы сейчас сказали, «обновленческие» взгляды. Всё же не убит, а сослан… Он считал, что «язык славянский сделался мёртвым, на нём никто у нас не говорит и не пишет». Глухарев дерзнул в письме государю связать общественные катастрофы «с грехом тех, кто отдалял Библию от народа». «Неужели Слово Божие в облачениях славянской буквы, – писал он, – перестаёт быть Словом Божьим в одеянии российского наречия?» Славянский язык и сегодня является препятствием для большинства обращённых.
          Ориентация на кондовое православие укоренилась в наше время благодаря ностальгическим настроениям и страху перед назревшими церковными реформами. Они, кстати, назрели задолго до большевистского переворота и были сформулированы на Московском соборе в 1917-1918 годах. Реформам, как известно, новая власть воспрепятствовала. Церковь, после кровавой над ней расправы, сделалась историческим заповедником, присматривать за которым стало ещё сподручнее, чем во времена Священного синода. Отфильтрованные иерархи служили верой и правдой безбожной власти на своих зачищенных епархиях. Но и сегодня Церковь осталась той же замкнутой цитаделью, в управлении которой используется рычаги и методы государственной машины. Разумеется, такое послушное «вероисповедание» входит в клинч с тем, которое исповедовал отец Александр. Система сдерживания и дозированного удушения работает по сей день. Всё ещё безотказная система князя мира сего, облачившегося в церковные одежды.
          Строятся новые храмы, открываются духовные училища, увеличивается число священнослужителей. Но Церковь это делает как бы для себя. Народ нужды в этом не ощущает. Храмы полупусты, а некоторые и вовсе безлюдны – особенно сельские.
          И причина тут, как писал отец Александр «не в самой вере как таковой, а в её извращениях. Точнее в «закрытом», агрессивном типе религиозности, которая содержит проекцию наших страстей или несёт на себе печать социального и нравственного окостенения. То, что такая религиозность существует, не удивительно. Куда удивительнее, что через глухую плотину человеческого несовершенства всё же пробиваются струи живой воды: открытой духовности, ориентированные на две главные заповеди о любви к Творцу и к людям».
          Отец Александр предвидел нынешнюю ситуацию. Церковь, склонная к консерватизму, подпитывается ксенофобскими и националистическими настроениями. Он предсказал терроризм, как тактику будущих религиозных и межнациональных войн. О русском фашизме, зарождающемся у него на глазах, он говорил без обиняков, что его поддерживают «многие церковные деятели». Но такого монстра, как Православный сталинизм он, наверное, не мог себе представить.
          Человек Культуры, он уповал на Культуру. Слово Божие прорастает в почве культурного этноса. Это понимала Ахматова, повторившая за Лесковым, что Россия крещена, но не просвещена. В перестроечные годы отец Александр организовал общество «Культурное возрождение». Не духовное, заметим, а культурное. Общество было очень трудно учредить. Исполком терял документы, мотал нас по инстанциям. Под эгидой Общества отец читал лекции по истории религий, философии, русской и мировой литературе. Он говорил, что отцы Церкви, обращали внимание неофитов на древнегреческую литературу, находя в ней, языческой, немало полезного для христианского мировоззрения. Эстетическое чувство облагораживает христианина. Чтобы не походил на тех варваров-христиан, спаливших Александрийскую библиотеку, крушивших античную культуру, обрубая фаллосы и груди у мраморных изваяний.
          Отец Александр уповал на воцерковление через культуру. Это была его «концепция особой миссии гуманитарно образованных слоёв общества в деле «новой евангелизации». Какой необозримый простор мировой культуры открывается в его книгах, лекциях, проповедях! Не представляя этой картины, трудно понять смысл человеческой истории.
          Раньше конференции (приобщённые к дням его памяти) проводились в Москве при огромном стечении народа, зарубежных гостей. Они имели статус международных конференций. В начале двухтысячных их эвакуировали в Семхоз, за 65 километров от Москвы, куда электричка идёт полтора часа. Разумеется, доступ к ним разительно сократился. Цель, по-видимости, достигнута: задвинуть подальше, чтоб лишний раз не возникал. Кстати говоря, его и физически убрали 9 сентября 1990 года накануне готовящегося путча. Боялись, что его духовный авторитет консолидирует демократические силы, против которых уже выдвинулись танки. О подготовке путча в августе 90 года пишет Александр Лебедь в своей книге «За державу обидно».
          И всё же – исподволь, сокровенно – отношение к Меню меняется в церковной среде. Многие священники считают его современным апостолом и священномучеником. Вопреки колоссальной инерции зла, имеющей силу в постсоветском обществе.
          Два года тому назад, 9 сентября архиепископ Григорий (Чирков), служивший литургию в Новой деревне, бывшем приходе о. Александра, сказал в своей проповеди, что этот день поминовения стал храмовым праздником. Он высказал чаяния всех присутствующих, считающих отца Александра своим заступником у Божьего престола, то есть святым.
          Кому он более всего мешал?! Не политикам, не националистам, а изуверам, влияние которых может распространяться и на тех и на других. На исполнение такого злодейства убийца получает самые высокие санкции.
          Чтобы ответить на вопрос: «Кто убил?» – надо понимать, кого убили.

          

Александр Зорин



Гостиная Александра Зорина





Rambler's
Top100


левиртуальная улица • ВЛАДИМИРА ЛЕВИ • писателя, врача, психолога

Владимир Львович Леви © 2001 - 2017
Дизайн: И. Гончаренко
Рисунки: Владимир Леви
Административная поддержка сайта осуществляется IT-студией "SoftTime"

Rambler's Top100